МЦ "СЕМЬЯ"
При каких обстоятельствах познакомились Николай Иванович Пирогов и Джузеппе
Гарибальди?
«Мой дорогой доктор Пирогов. Моя рана почти залечена.
Я чувствую потребность Вас за сердечную заботу поблагодарить, которую Вы проявили ко мне и умелое лечение.
Считайте меня, мой дорогой доктор, Вашим преданным Джузеппе
Гарибальди. Капрера, 6 августа 1863г.»

«Мой дорогой доктор Пирогов. Моя рана почти залечена. Я чувствую потребность поблагодарить Вас за сердечную заботу, которую Вы проявили ко мне и умелое лечение. Считайте меня, мой дорогой доктор, Вашим преданным Джузеппе Гарибальди. Капрера, 6 августа 1863г.» именно так отблагодарил легендарный итальянский полководец не менее легендарного русского хирурга.

Летом 1862г. у горы Аспромонте во время столкновения гарибальдийцев с королевской армией Джузеппе Гарибальди был тяжело ранен. Это было самое тяжелое из всех 10 полученных ранений. Состояние Гарибальди вызывало обеспокоенность врачей, его долго и много консультировали, лечили Европейские врачи, в т.ч. итальянский хирург Цанетти, франзуский хирург Нелатон. Все без толку, стал подниматься вопрос о необходимости ампутации нижней конечности.

В этот момент в Гейдельберге находилась группа русских врачей, занимавшихся под руководством Николай Ивановича Пирогова практикой для подготовки к работе в отечественных университетах. Узнав о тяжелом состоянии Гарибальди из газет (!) было принято решение поехать для осмотра знаменитого пациента «на месте». После получения согласия Н.И. Пирогов с коллегой выдвинулись в путь.

В отчете о своей поездкее Николай Иванович писал: «31 октября я увидел знаменитую рану ... За день было на консультации 17 итальянских врачей ... Больной Гарибальди, точно так же, как и здоровый, не перестает быть предметом действий различных партий. Что же мудреного, если и раненая его нога служит предметом национальных увлечений, надежд и опасений ...»

Пирогов отрицательно отнесся к методам лечения, предложенным Европейскими хирургами. «Те очень ошибаются, которые думают, что при лечении огнестрельных ран самое главное – удалить во что бы то ни стало постороннее тело из раны. Эта доктрина, я думаю, принесла, вообще говоря больше вреда, нежели пользы. Из десятка тысяч случаев, которые прошли через мои руки во время моего пребывания на Кавказе и под Севастополем, я составил себе правило: не прежде удалить
посторонние тела из огнестрельных ран – будут ли это осколки костей, пули или куски пуль, - как тода, когда представится к тому явная необходимость, всегда имея ввиду то, что удаление может быть вреднее присутствия. Итак, мой совет, данный Гарибальди был: спокойно выжидать, не раздражать много раны введение посторонних тел... нечего много копаться в ране зондом и пальцем, когда признаки наблюдательному врачу покажут достаточно ясно, что пуля сделалась подвижною, тогда можно будет приступить и к зондированию, употребив его, как предварительный
акт извлечения. Только такое зондирование я и допускаю, как полезное и необходимое для извлечения раны Гарибальди...». Всокре удалось установить местонахождение пули и извлечь ее, что обеспечило
выздоровление без ампутации ноги.
Материалы любезно предоставлены нашим хирургом Возлюбленным Д.Е.